Знаешь, бро, я помню, как впервые встретил его. Цезаря Виалпандо. Да, я слышал о нем и раньше, но понятия не имел, кто он такой. Свит называл его мексиканским ублюдком и врагом. Кендл кричала, что любит его... Тогда это было полным дерьмом, понимаешь, братан? Я только что вернулся из Либерти-Сити, и Красавчик и так на меня бычил. Чтобы он успокоился, мне нужно было встать на его сторону. Но Кендл... Йоу хоуми, я хотел, чтобы она была счастлива. Черт, это дерьмо звучит так хреново.
На той мексиканской сходке лоурайдеров я увидел Кендл с ним рядом. И, проклятие, она именно что была счастлива. Именно с ним, с мексиканцем из вражеской банды Ацтеков. Моей сестре и вправду было бы с ним лучше, чем с каким-нибудь псом с Грув Стрит. Цезарь был не таким. Чувак, я не знаю, он... Он был какой-то... Твою мать, я не знаю. Гребаный девичий идеал. Особенный. Романтичный. Сильный. Честный. И такой свободный.
И свобода его заключалась в бесконечной преданности своим корешам и своему району, закручено переплетенной с бродяжническим инстинктом. Тем самым, что всегда толкает псов на большую дорогу, прочь от любимой женщины и родного дома. Цезарь был именно таким. Игроком, бродягой, бунтарем и созидателем. Он любил Кендл, но сердце его всегда рвалось в новые дали. Он был дико свободным где-то глубоко внутри. Где-то на уровне грунта, наверное.
От него пахло свободой. Свобода была выбита на его шкуре среди прочих татуировок. Да, готов поспорить, "свобода по-мексикански" была написана у него на загривке, между "Компренде", "Каброн", "Кон чтоа син чота" и прочих словечек... Он был хорошим парнем. Действительно светлым. Я так часто ошибался в том, кому можно доверять, но в тот раз... В тот вечер на станции Единства я, еще не наученный предательствами своих корешей, доверился ему. И не зря. Он, он один не кинул меня. Друзья детства собирались подставить меня и убить. Я никому не должен был верить в то поганое время, но я тогда еще не знал об этом... Не знал и поплатился.
И только Цезарь меня не оставил. Это дар небес, твою мать, - такой друг. Он был не такой, как Райдер или Смоук. Возможно, дело в менталитете или еще
Но улицы злы, приятель
Знаешь, бро, я помню, как впервые встретил его. Цезаря Виалпандо. Да, я слышал о нем и раньше, но понятия не имел, кто он такой. Свит называл его мексиканским ублюдком и врагом. Кендл кричала, что любит его... Тогда это было полным дерьмом, понимаешь, братан? Я только что вернулся из Либерти-Сити, и Красавчик и так на меня бычил. Чтобы он успокоился, мне нужно было встать на его сторону. Но Кендл... Йоу хоуми, я хотел, чтобы она была счастлива. Черт, это дерьмо звучит так хреново.
На той мексиканской сходке лоурайдеров я увидел Кендл с ним рядом. И, проклятие, она именно что была счастлива. Именно с ним, с мексиканцем из вражеской банды Ацтеков. Моей сестре и вправду было бы с ним лучше, чем с каким-нибудь псом с Грув Стрит. Цезарь был не таким. Чувак, я не знаю, он... Он был какой-то... Твою мать, я не знаю. Гребаный девичий идеал. Особенный. Романтичный. Сильный. Честный. И такой свободный.
И свобода его заключалась в бесконечной преданности своим корешам и своему району, закручено переплетенной с бродяжническим инстинктом. Тем самым, что всегда толкает псов на большую дорогу, прочь от любимой женщины и родного дома. Цезарь был именно таким. Игроком, бродягой, бунтарем и созидателем. Он любил Кендл, но сердце его всегда рвалось в новые дали. Он был дико свободным где-то глубоко внутри. Где-то на уровне грунта, наверное.
От него пахло свободой. Свобода была выбита на его шкуре среди прочих татуировок. Да, готов поспорить, "свобода по-мексикански" была написана у него на загривке, между "Компренде", "Каброн", "Кон чтоа син чота" и прочих словечек... Он был хорошим парнем. Действительно светлым. Я так часто ошибался в том, кому можно доверять, но в тот раз... В тот вечер на станции Единства я, еще не наученный предательствами своих корешей, доверился ему. И не зря. Он, он один не кинул меня. Друзья детства собирались подставить меня и убить. Я никому не должен был верить в то поганое время, но я тогда еще не знал об этом... Не знал и поплатился.
И только Цезарь меня не оставил. Это дар небес, твою мать, - такой друг. Он был не такой, как Райдер или Смоук. Возможно, дело в менталитете или еще